ЗАБЫТОЕ МОРЕ БЕЛОРУСОВ

сарматское море

«Я очень люблю море. Оно никогда не бывает однообразным, неинтересным, так как каждый день, даже каждую минуту оно разное. Таинственное, непостоянное, необъятное — оно волнует душу, не оставляет равнодушным сердце. В один день оно тихое и спокойное, будто большое зеркало, холодное и прозрачное, а в другой — яростное и агрессивное, словно чудовище из древних легенд…»

(Отрывок из первого попавшегося в Интернете сочинения)

Человек вообще и человек белорусский в частности на 75-80% состоит из воды. Без жидкости №1 мы не способны протянуть и недели, она участвует в создании многих процессов, жизненно важных для организма, мозга, мышц — чего угодно. Однако помимо приземленно-физиологической есть у нас и некая таинственно-неосязаемая, ментальная потребность, она же тяга к морю.

Мы склонны объяснять это сентиментальностью, необходимостью вновь окунуться в прохладные «как в детстве» воды либо потребностью вывезти уже своих детей подальше от надоевших городов. А что если я скажу вам, что тяга к морю — это атавизм нашей исторической памяти, зова предков, которые кличут нас на лихие драккары и остроносые парусники? Что если у белорусов когда-то было свое большое и чистое, как слеза коалы, море? И что если Заславское водохранилище — это жалкая попытка возродить то, что мы имели несколько тысячелетий назад.

Зов моря Геродота

Из глубины веков дошла до нас запись, сделанная легендой древнегреческой исторической науки Геродотом. 2,5 тыс. лет назад он отметил, что на той территории, которую мы сегодня называем Полесье, лежал огромный пресноводный водоем. И с одного его берега, дорогие соотечественники, вовсе не был виден берег другой, как мы привыкли.

Можно конечно не доверять старику, в представлении которого мир обрывался где-то за нынешней Ливией, но он — практически единственный источник по сарматско-скифским протогосударствам. Не исключено, что Геродот доходил до того самого Сарматского моря и, не увидев другого берега, предположил, что стоит на берегу огромного водоема.

Здравый смысл и историческая память подсказывают нам, что мы действительно едва ли не впервые за всю историю не имеем в своем государстве выхода к морю и вынуждены миновать как минимум одну соседнюю страну, чтобы обрести ментальный ковчег завета.

Доказательства моря

Много сотен тысяч лет назад на наши земли приходил жуткий гость. Он представлял собой сплошную стену льда, которая словно утюг выровняла тогдашний рельеф и сделала нашу Беларусь похожей на бесконечную зеленую скатерть, с интересными обрывами и тысячами рек и озер. Все это — наследие пяти европейских оледенений.

Одно из них и оставило о себе «вечный привет» в виде гигантского растаявшего пресноводного ледника. Именно он изначально покрывал огромные площади нынешних полесских болот в самом широком смысле. Почему бы нам не поверить Геродоту?

Потому что с ним были согласны и десятки других путешественников, считавших что летописная Литва (то есть современная Беларусь) лежала на северном побережье Сарматского моря. Потому что нынешний город Пинск назывался так не по имени реки Пины, а был «пином» — остановкой, пристанью, желанным пунктом отдыха после долгого плавания.

Это уже потом археологи найдут и крепкие якоря, и покрытые водорослями остовы древних кораблей, на которых не очень удобно было прыгать по болотам, но которые вполне годились для стремительных бросков чуть ли не от Балтики до Черного моря.

Если смотреть на нынешние карты паводков Припяти, то аналогия возникает только одна — если добавить всего на несколько метров больше воды, то в низменности вновь образуется море. Даже сейчас, спустя много лет после трагического исчезновения белорусского гиперводоема, разливы и соседство большой воды впечатляют. Ребята, отследившие и запечатлевшие разлив этой реки, сравнивают редкие островки, выглядывающие из-под воды, с искусственными насыпями Дубая. А это говорит о том, что всего пару тысячелетий назад воды здесь могло быть, и скорее всего было, в разы больше и отсутствие археологических находок в том регионе намекает, что вода и вода большая там была всегда.

Что интересно вода в заказнике «Припятский» иногда стоит до мая.

Полешуки как потомки бесстрашных мореплавателей

Все мы в детстве читали книгу «Полесские робинзоны». Помните, как ребята с тоской осознали свое бедственное положение? Как они буквально по Магеллану делают оговорки о том, что плывут «по морю»? Затем осознают, что «море» хотя и будет отступать день за днем, но оставит после себя лишь болото, лишая их шансов на спасение. Так же когда-то отступало и море Геродота.

И полешуки скорее всего сохранили в генетической и народной памяти то время. То время когда они умели (и умеют по сей день, единственные из всех белорусов) строить лодки и човны, а когда-то умели строить и более сложные суда, «деградировавшие» до човнов в связи с заболачиванием белорусского моря и его пересыханием.

Разливов, подобных припятскому, на территории современной Беларуси больше не бывает нигде. Почему? Да потому что это эхо того самого моря Геродота, которое вначале было растаявшим ледником, а потом очень долго по человеческим, но не географическим меркам, подпитывалось мощными реками. Не исключено, что и нынешний пресноводный слой Черного моря во многом сформировался за счет перетекания в него вод из Сарматского водохранилища.

Вероятно, устойчивая тенденция к заболачиванию проявилась примерно к XVI веку. Обильные паводки какое-то время еще сохраняли память о море, но скоро край действительно превратился в хорошо известную сегодня болотистую полесскую местность.

Край вод и туманов

Не все современные историки разделяют «морской оптимизм» Геродота и более поздних ученых. Многих сбивает с толку ошибочное предание о том, что некогда у современных белорусских границ плескалось Черное море выкопанное» южными соседями, как мы знаем). Конечно, такого быть скорее всего не могло, тем более во времена Геродота. Другие же полагают, что древних исследователей, не имевших возможности с воздуха изучить морские просторы тогдашней местности, сбивали с толку обильные, очень обильные разливы Припяти и ее притоков, из-за которых действительно не было видно берегов в силу равнинного рельефа.

Однако ученый Эйхвальд отмечал, что под «культурным» слоем обнаруживаются все признаки моря. В окрестностях Ковеля, в части песчаной степи Полесья, находили морской песок, идентичный тому, что лежит у Балтийского моря.

Нервные националисты и прочие ревнители чистоты крови тут же красиво извратят наше морское прошлое и заявят, что древние белорусы, лицвины, балты, будвины и невры и были теми самыми сарматами-скифами. Но последние жили так сказать на южном берегу своего моря, в то время как спорадические поселения протобелорусов располагались именно на территории современного Полесья. Карта расселения сарматов указывает на какое-то препятствие, помешавшее им пройти в «Беларусь». Возможно, таким препятствием было необъятное озеро-море.

Кстати, летописное название нашей северной морской державе могли дать кельты. Историк Чаролка утверждает, что кельтское litao – это и есть «береговая полоса», «берег». Таким образом, совершившие бросок-переход во время весеннего разлива древние путешественники радостно восклицали: «литао-литаво-литва», увидев долгожданные поселения на северной оконечности Сарматского моря.

С большой долей вероятности можно утверждать, что очень недавно по историческим меркам мы имели не только выходы к Балтийскому и Черному морям, но располагали также своим «внутренним» морем, генетическая тоска по которому преследует нас и по сей день.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s